Самозащита
Персона номераОсобый репортажМонологЗавтрак с чемпиономСюжет человекаНон-фикшн
Генеральная линияТурнирыТурнирыТурнирыТурнирыТурниры
Экипировочный центр "DAN SPORT"
On-line подписка On-line голосование Подписка на новости О журнале Где купить Редакция журнала Вакансии Для рекламодателей Media Kit Выставки Партнеры Журналу «Самозащита без оружия» - 10 лет «Самозащита без оружия» в Raff House
Сделать стартовой Добавить в избранное Написать письмо

Человек-оркестр

Текст: Марина Полунина.
Фото: Иван Корольков, Евгений Андреев.

В театральной среде имя Алишера Хасанова сегодня известно всем, причем не только в России, но и за ее пределами: в современных постановках все большее значение приобретает выразительный язык тела, специалистом по которому является Алишер. В интервью нашему журналу замечательный хореограф-постановщик рассказал, какую роль в его судьбе сыграл случай, чем отличаются друг от друга столица и провинция и почему он предпочитает работать не с танцорами, а с драматическими артистами.

Биография:

  • Алишер Абдушукурович Хасанов
  • Режиссер-постановщик, хореограф.
  • Родился 26 июля 1972 г.
  • В 1991 г. окончил Алма-Атинское хореографическое училище с квалификацией «артист балета», в 2001 г. — ГИТИС, с квалификацией «педагог-хореограф». Стипендиат фонда Сороса (1999).
  • Солист ансамбля песни и пляски МВД РК (1991–1993), солист балета Театра оперы и балета Санкт-Петербургской консерватории (1993–1994), солист балета театра «Русский камерный балет „Москва“» (1994–1995), солист балета Музыкального театра им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко (1995–2000).
  • Хореограф сборной России по фигурному катанию (2001–2003). Режиссер-постановщик программ для гастролей Московского цирка Никулина на Цветном бульваре (2005–2008).
  • Балетмейстер, режиссер по пластике спектаклей Академического малого драматического театра (Санкт-Петербург), Большого драматического театра им. Г.А. Товстоногова, Государственного драматического театра «Приют комедианта» (Санкт-Петербург), Детского музыкально-драматического театра «А-Я» (Москва), «Классного театра» (Москва), Московского областного драматического театра им. А.Н. Островского, Московского театра «Мастерская П. Фоменко», Московского драматического театра на Малой Бронной, Московского театра юного зрителя, Мытищинского театра драмы и комедии «Фэст», Нижегородского государственного академического театра драмы им. М. Горького, Ногинского драматического театра, Омского государственного драматического «Пятого театра», театра «Гешер» (Яффа, Израиль), Театра оперы и балета им. М.И. Глинки (Челябинск), «Тильзит-театра» (Советск), ТЮЗа им. А.А. Брянцева (Санкт-Петербург), Шанхайского центра драматического искусства.
  • В 2011 г. создал Пластический театр Алишера Хасанова «Мим-оркестр».


Прогресс и его двигатели
Творческая биография Алишера Хасанова необычайно богата. С 1991 по 2001 год он успел поработать солистом нескольких известных ансамблей и театров и одновременно окончить ГИТИС. За это время он стал настоящим профессионалом танца, что в 1999 году позволило Хасанову — единственному из сотен претендентов — получить грант фонда Сороса на обучение на австрийском фестивале Dance Web.

Алишер, объясните, как один человек может столько успеть?
— А я всегда был таким: мне хотелось все попробовать. Моя мама говорила, что если брать всего понемногу, целого не получится. Но с детства у меня получалось именно так. Мало того, сейчас я понимаю, что ­именно это желание всегда было моим двигателем номер один. Я учился в Алма-Атинском хореографическом училище, занимался фигурным катанием, художественной гимнастикой, одновременно мечтал о музыке. Хотя мой папа был против моего увлечения творческими занятиями. Он считал, что мужчина должен твердо стоять на ногах, иметь серьезную профессию. А я мог в выходной день восемь часов провести за фортепиано, самостоятельно разучивая Второй концерт Шостаковича. И, между прочим, занимался столь успешно, что меня даже готовы были взять в музыкальное училище. Но… когда мне было 15 лет, умер отец. Тогда мама сказала: «Сын, мне нужна помощь. Мы теперь одни, и тебе необходимо быстрее получить профессию и начать работать». Я сказал: «Хорошо, мама». Через два года окончил училище, получил профессию и стал трудиться в ансамбле. Случай часто менял мою жизнь. Наверное, его можно назвать двигателем моей судьбы номер два. Ну а третьим двигателем всегда был… желудок! Голод, из-за которого я брался за любую работу. (Смеется.) Даже был постановщиком стриптиза в ночном клубе в постперестроечной Москве. Но я совершенно этого не стыжусь. Не важно, что тебя двигает по жизни, важно — куда ты движешься.

А какой из «двигателей» привел вас в Москву, на большую сцену?
— Случай. Хотя сначала была не Москва, а Санкт-Петербург: я приехал туда, отслужив в армии, и два месяца тщетно пытался устроиться на работу. На тот момент у меня уже был фундамент — балетное образование, полученное в Алма-Атинском хореографическом училище (я безумно благодарен моим педагогам за эту базу), — тем не менее после армии в форму вернуться было сложно… Но вскоре один за другим стали происходить счастливые случаи. Например, друг мимоходом подсказал, что в Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко в Москве идет просмотр, и я отправился на него, не веря в то, что меня могут принять. А меня вдруг утвердили, и 1 января 1995 года, весь мокрый, с поднявшейся от волнения температурой, я уже был… мышью! В балете «Щелкунчик». (Смеется.) Другой случай произошел в 1999-м: в центре Москвы я встретил свою подругу, и она буквально заставила меня отправить заявку на грант фонда Сороса для хореографов в России. Я отмахивался: «Что ты! Я даже в спортлото не выигрываю». Но она меня буквально заставила, я послал заявку, и через месяц мне позвонили. Так я уехал в Австрию, в Вену, где получил бесценный опыт. Таким же образом в 2001 году случай привел меня на лед: коллега по Театру Станиславского порекомендовала меня в качестве хореографа в сборную по фигурному катанию. Еще позже, в 2005-м, я попал в Цирк на Цветном бульваре — по протекции знаменитой балерины Татьяны Чернобровкиной. А самый важный для меня случай произошел в 2004 году, когда моя подруга, хореограф Мария Большакова, отправила меня в Ногинск — вместо себя. Ее пригласили в местный драмтеатр в качестве режиссера по пластике, но она не смогла поехать. Мой визит обернулся судьбоносной встречей, положившей начало творческому дуэту с режиссером Николаем Дручеком, который длится уже больше 11 лет. Так начался новый этап в моей жизни — работа в качестве режиссера по пластике в драмтеатре, с драматическими актерами. Этот путь стал для меня главным.


Сцена — Земля
Творческий опыт Алишера Хасанова как режиссера по пластике можно назвать своеобразным рекордом — так много разных сцен он охватывает. В этом списке — и старинный Московский областной театр им. А.Н. Островского, и модный санкт-петербургский «Приют комедианта», и целая россыпь провинциальных театров. Талант Хасанова оказался востребованным и за пределами России: он делал постановки в Шанхайском центре драматического искусства и в знаменитом израильском театре «Гешер».

Часто у артиста, режиссера жизнь связана с одним театром, а у вас их более десяти…
— В этом опять виноват мой «двигатель» номер один. (Смеется.) Сейчас, в свои 43 года, я понимаю, что меня всегда вел вперед исследовательский интерес. Я много работал в провинциальных театрах, ­потому что мне каждый раз было любопытно: а что там? Я садился рядом с режиссером и начинал выстраивать спектакль, влюбляясь в артистов. Интерес к материа­лу, к режиссеру, к труппе — это главное. И я практически всегда находил то, что искал. Если честно, в провинции зачастую можно увидеть то, чего не найдешь в Москве: там многое делается по-настоящему, более человечно. А в Москве, в тех же антрепризах, порой встречается такое… И афиша — клюква, и автор — клюква, и пьеса — такая клюква развесистая, что страшно становится.
В Саратове или в Омске я встречал актеров на порядок более сильных, чем столичные. Но по большому счету не имеет значения — Москва или Саратов. Важно, чтобы театр был настоящий — теплый, искренний.
Кстати, именно мой путь в российскую провинцию, как это ни странно, привел меня в Шанхай. В 2006 году в рамках Международного театрального фестиваля им. А.П. Чехова нас с режиссером Николаем Дручеком (с которым, как я уже говорил, мы познакомились в Ногинском драматическом театре) пригласили в Китай. В Шанхае мы ставили спектакль «Последняя опера» — его сюжет немного напоминает «Вишневый сад» Чехова, за что мы и выделили его среди других пьес. Потом с китайскими артистами привозили этот спектакль в Москву. Также с Николаем Ивановичем в 2008 году мы поставили «Белые ночи» в израильском театре «Гешер». Позже мне пришлось еще раз съездить в Шанхай одному: меня пригласили ставить патриотическую оперу «Женщина на белом коне», посвященную национальной героине, дочке императора, которая спасла Китай. Это был своеобразный опыт: в постановке участвовали 75 человек, и всех надо было растанцевать, при том что танцоров из всего состава труппы было 10.

Наверное, это трудно — учить танцевать людей, которые не делали это с детства. Даже актеров…
— Наоборот, это очень интересно. Я с каждым годом все дальше ухожу от балета и профессиональных танцев в сторону пластической режиссуры в драматическом театре. Думаю, обратно уже не вернусь — настолько полюбил работать с драматическими артистами. Балет, в силу жесткой формы, очень многое вымарывает — тонкое, человеческое. А в драматических актерах гораздо больше «глины», из которой можно лепить. На сцене с ними создать можно все что угодно, причем на любой площадке — на малюсенькой или на огромной.
Впервые я это понял очень давно, когда мне пришлось работать режиссером по пластике в театре «А-Я» (с ним, параллельно другим проектам, я сотрудничаю с 2001 года — уже 16 лет). Я благодарен режиссеру Ирине Рудник за то, что поверила в меня, когда я только пришел к ним — еще совсем неопытный в постановке. Тогда я поставил в качестве балетмейстера мюзикл «Муха» по Корнею Чуковскому, и он до сих пор идет с большим успехом. Для меня эта школа оказалась бесценной, именно там я понял, как на маленькой площадке создать объем и в то же время прозрачность фактуры, чтобы это не давило на зрителя.
Полученные в театре «А-Я» знания впоследствии пригодились мне на других сценах. Тогда я понял, что научить танцевать можно любого. Но только при одном условии: если исходить из природы самого артиста, учитывать его органику и психофизику, позволять ему импровизировать, основываясь на личном отношении к персонажу, личном высказывании. Мой секрет — принять человека таким, какой он есть, помочь ему раскрепоститься, чтобы он раскрылся. Тогда и на бревне зацветут ромашки. (Смеется.) Мои друзья говорят: «У тебя и табуретка затанцует».


Музыка души
Столь активная и разнообразная творческая деятельность, конечно, не могла не дать плодов. В 2011 году вокруг хореографа собрался творческий коллектив, который вскоре получил название Пластического театра Алишера Хасанова «Мим-оркестр». За пять лет существования в избалованной столице команда снискала славу уникального театра благодаря необычной формуле: драматические актеры, которые танцуют. Действительно, в составе труппы нет ни одного артиста балета. Это зрелище так впечатляет, что порой на спектакль не достать билета.

Алишер, как родилось название театра? «Мим» — понятно. А почему «оркестр»?
— Название родом из моего детства, оно восходит к моей несбывшейся мечте профессионально заниматься музыкой. Один эпизод часто встает у меня перед глазами. Мне было 12 лет, я учился в хореографическом училище, и на перемене мы, дети, играли в мяч во дворе. Было жарко, был май, и учительница музыкальной литературы открыла окно. А в кабинете у нее из музыкальной колонки звучала Четвертая симфония Чайковского. Я услышал эти звуки и остановился посреди двора, забыл обо всем. Ребята за спиной гоняли мяч, а я слушал, слушал, не понимая, что со мной происходит. Эти звуки не отпускают меня до сих пор. В тот день я пришел домой и сказал отцу, что хочу стать дирижером. Как вы знаете, этой мечте не удалось воплотиться, но музыка навсегда осталась со мной. Я слышу ее во всем.
Возможно, так проявились гены. Я уйгур по национальности, причем чистой «породы». (Смеется.) Мой дед был хранителем 12 уйгурских мукамов. (В восточной культуре есть такие инструментально-вокальные сочинения, с сакральным смыслом, напоминающие симфонии.) Родители были связаны с музыкой. Мама танцевала всю жизнь — она специалист восточного танца, долго была главным балетмейстером Государственного республиканского уйгурского театра музыкальной комедии имени К. Кужамьярова. И сейчас, заслуженная артистка Казахской ССР, она стала профессором и продолжает заниматься теорией танца. Отец был звукорежиссером того же театра. Я считаю, что впитал в себя многое от своих родных.
Первый спектакль «Мим-оркестра» тоже возник из музыки — той, которую слышу. Когда мне предложили поставить оперу «Дидона и Эней» Пёрселла, она меня не впечатлила. Но однажды мой друг, режиссер Алексей Злобин, прочитал мне стихотворение Иосифа Бродского «Дидона и Эней». Я, как тогда в детстве, снова услышал внутреннюю музыку этого стихотворения. Она меня зажгла! Так начался мой проект. Ребята, с которыми я ставил ту оперу, впоследствии вошли в труппу «Мим-оркестра». Название тоже придумал Алексей Злобин. Он сказал: «Люди — это и есть твой оркестр, а танец — твоя музыка». И мне показалось, что это сказано очень точно.

Наверное, для такого необычного формата постановки трудно выбрать сценарий?
— Отнюдь! Мы ставим все — от мифа до современности. Например, после «Дидоны и Энея» поставили очень современный перформанс «Литания» на музыку моего друга, композитора Сергея Жукова. Актеры в этом спектакле начинали танцевать уже в фойе, внезапно выделяясь из массы зрителей. Сейчас готовимся к премьере нашего нового спектакля «Кто убил Кармен?», которая состоится 26 марта в театральном центре «На Страстном». Эта история написана в XIX веке, но современнее не придумать. Сюжет актуален, потому что людей всегда волнуют темы любви, страсти, ревности, смерти. До сих пор нет ответа на вопрос — что погубило Кармен? Мы решили не пересказывать в сотый раз всем известный сюжет, а представить свое видение истории. Поэтому открою вам перед премьерой небольшой секрет: у нас на сцене будет не одна, а пять Кармен и пять Хосе. Они расскажут вам всю правду, не говоря ни слова. Так, как рассказать может только тело, когда слова или бессильны, или уже не нужны.

Авторизация
Логин:
Пароль:
Войти

2 (79) 2016
Номер 2 (79) 2016

Краткий анонс:
Ударил - защищайсяДвижение по расписаниюЕлена Чайковская: "«Создайте атмосферу добра"Счастливая историяЧеловек-оркестрМесть баронаСамбо онлайнКарельский вариантИз Казани в Санкт-ПетербургЗа опытом в ЛитвуСезон открытУдачный формат
127051, г. Москва, 1-Колобовский переулок, дом 19, строение 2
Тел.: +7 (977) 777-99-69
E-mail: mail@samoz.ru
Internet: www.samoz.ru
Главная | Новости издания | Текущий номер | Секция самбо | Архив номеров | On-line сервисы | Контакты | Полезные ссылки
Rambler's Top100